Взросление сверстников

Своих сверстников в родной деревне я застал уже повзрослевшими, в меру самостоятельными. Девушки моего возраста, кто остался в колхозе, кто устроился в цехах домостроительного комбината. Быстро повыходили замуж, обретали привычки своих мам.

Боря Галкин («Хазилов) уехал в Крым к дальней родне, которая переселилась на курортный полуостров после высылки татар. Высотин Слава, не вписывавшийся в нашу компанию, остался на четырехклассном развитии, работал кое-где и кое-как.

Володя Галкин («Лизаветин») вернулся от своего старшего брата Ивана из каких-то дальних мест и пристроился пастухом колхозного стада летом и сторожем на скотном дворе зимой. Уверял, что повидал свет и большего ему ничего не надо, кроме своей деревни. Рано обзавелся семьей. Его мать — Елизавета, отбухав в лагерях свой полный восьмилетний срок за фляжку молока от колхозной коровы, которую сама же и доила, вернулась домой и ушла работать, как тогда говорили, — на производство. Колхоз остался ей врагом на всю жизнь.

Юра Власов (на год старше меня) уже служил под Москвой в ракетной части, о чем не без гордости и некоторой таинственности рассказывал нам, приехав на десять дней в отпуск. Кстати, Юра был единственным другом, который написал мне в санаторий треугольное письмецо, в которое вложил свою маленькую фотокарточку (гордо восседал на лошади, запряженной в навозную телегу). Написать письмо уговорила его мать Вера Андреевна — ей нравилась наша дружба с Юрой.

Володя Галкин («Зоин»), с которым мы сидели за одной партой в пятом классе, заканчивал в районном центре училище сельских механизаторов широкого профиля. Последние два слова все учащиеся этого самого массового учебного заведения деревенские ребята особенно подчеркивали, потому что «широкий профиль» означал, что выпускник училища имеет профессию не только тракториста, воспетого в годы коллективизации, но и комбайнера, шофера и знатока прицепных орудий. Это поднимало их в глазах колхозников, знавших только конную тягловую силу.

Витя Галкин («Кузькин») уже закончил к тому лету механизаторское училище и гарцевал по деревне на маленьком колесном тракторе. Витька — самый лихой в нашей компании — вырос в высокого, стройного статью и очень симпатичного на лицо. Девушки явно выделяли его не только в деревне, но и в поселке, где молодежи было побольше. Он не терялся в компаниях и тоже дарил свое внимание не одной девушке. Потихоньку усваивал черты деревенского разбитного парня — грубоватого, нагловатого и недалекого. Мало что оставалось от прирожденной смелости, физической ловкости.

Никто из моих деревенских друзей не дошел до десятого класса, все начали рано жизнь, приближавшую их к самостоятельному заработку.

Пишу эти строки и невольно рассуждаю про себя. Вот почему я так много рассказывал о своем санатории в Ленинграде и больничной семилетней школе? Она дала мне то, что не могла сделать сельская школа — привить интерес к знаниям, расширить кругозор, научить видеть то, что выходит за рамки окружающего мира. Санаторий и та школа, что лишь физически были замкнуты в четырех стенах, но обеспечивали неплохое воспитание, давали знания, которые по-настоящему выводили в жизнь, показывали возможные перспективы.

Подчеркну, что подобные детские санатории со школами были и в областных центрах, поскольку детский костный туберкулез был широко распространен после войны, особенно в северных областях, но там меньше проявлялась замечательная русская классическая культура, какая свойственна была прежде всего Питеру (в то время это название города часто употребляли старые ленинградцы). Не будем забывать, что это была все-таки столица, аккумулировавшая в себя не только отечественную, но и западную культуру. У ленинградцев в то время явственно проявлялся столичный гонор хотя и в очень сдержанной и опять же культурной форме. Это было определенное чувство превосходства, не допускающего пошлости, дешевой рисовки. Культура там проявлялась в мелочах, в ненавязчивом внимании к людям. Нигде так, как в Ленинграде, горожане не обступят приезжего, спрашивающего, как проехать на ту или иную улицу. Они наперебой будут диктовать тебе пути проезда, спорить между собой, а иногда и вызовутся вместе проехать какую-то часть дороги. А упомянутый мной «гонор» лишь мало заметно проявлялся, если заходила речь о Москве и москвичах. По поводу советской столицы и ее обитателей на берегах Невы ходило немало интеллигентных язвительных анекдотов.

Автор Галкин Игорь Александович. Содержание воспоминаний.

Предыдущая глава:
Одежда
← + Ctrl
Следующая глава:
Очарование Ленинградом
Ctrl + →
Воспоминания папы
Взросление сверстников
Напишите письмо
© Галкин Вадим. 2007−2015.      Яндекс.Метрика

Портфолио

Коттеджный поселок «Медное»

Тверское городское БТИ

АН «Наш Дом»

Книги

Воспоминания папы

Учебник для заказчика сайта

Учебник для учителя

Интернет торговля

Рассылка email-писем с ePochta

Популярность покупок в Интернете сегодня

Торговля товарами из Китая — идея для заработка в Интернете

Моби-С: 1С на планшете

Мысли о веб-дизайне

Как создать шаблоны для сайтов с помощью фотошопа?

Секреты юзабилити интернет-магазинов

Изготовление пластиковых карт в Москве: как осуществляется печать изделий

О продвижении сайтов

Аудит сайта – как не дать порталу исчезнуть

Методы продвижения сайтов

Создание и продвижение сайтов