Цена денег

Я никогда не заглядывал в его карман, даже если они с Василием начинали загул. Борис часто сам отдавал мне деньги, оставив себе немного. Утром они просыпались всегда с игривым настроением и не любили, когда соседи охали и жаловались на проклятую водку. Борис с Василием подсчитывали оставшиеся деньги, определяли расходы того и другого, если, конечно, помнили, подводили баланс с учетом старых долгов друг перед другом, сбрасывались на похмелье и шли поправляться. Брали меня с собой в свидетели, что они идут действительно для поправки, а не для продолжения вчерашнего. Я шел и чаще удавались водочные ограничения. Да они и сами прекрасно понимали, как трудно с больной головой и трясучкой в руках напрягаться по шесть-восемь часов в неимоверной усталости при температуре более 30 градусов.

В промтоварных магазинах в то время было пустовато и иногда мы нанимали автомобиль и ехали на барахолку в соседний район. Только там можно было достать дефицитную одежду, обувь. Портные в шахтерских поселках ходили важные, снисходительно выслушивали пожелания заказчиков и шили, по-моему, по одним и тем же лекалам, а обмеряли заказчиков для формы. Зарабатывали они больше, чем в забое. Там на деньги Бориса я сшил себе двое брюк, пиджак и купил демисезонное пальто, купил несколько рубашек, несколько галстуков.

Кстати, переход в редакцию, из рабочей среды в интеллигентскую не прибавил мне денег. Получив первый рабочий разряд, я вполне мог рассчитывать примерно на тысячу рублей вместе с премиальными. В редакции мне положили 830 рублей и никаких ни гонораров, ни премий. Это ставка литературного сотрудника и в заводской многотиражке, и в районной, и в областной газете. Правда, в областной был еще небольшой гонорар. Прожить на эти деньги в Донбассе было можно (продовольствие дешевое), а вот приодеться, обуться — сложно. Так что рядом с Борисом мне было легче.

В этой связи не могу не припомнить здесь такой случай. Среди донбасских модников был фоторепортер областной газеты «Комсомолец Донбасса» Борис Витков. Он любил щегольнуть фразой и нарядом. Незнакомым представлялся как Боб Витков, легко чувствовал себя в больших туфлях на высоченной подошве и в брючках-дудочках. О галстуке не говорю — это был разукрашенный хвост фантастической птицы. Носил зеленое демисезонное пальто «деми» довольно узкое в плечах и расширявшееся от груди до пят. Из дали Боба можно было принять за беременную женщину. Он частенько приезжал к нам, сделать снимки для газеты и с удовольствием учил меня современной жизни. И не забывал похвастаться, особенно успехом у женщин. Как-то по особенному подбоченясь, он стоял около моего стола, и у самого моего носа одной рукой похлопывал снятой перчаткой по другой, завел разговор на любимую тему.

− Ты знаешь, Игорь, я ведь этих женщин меняю как перчатки.

Я невольно посмотрел на его перчатки, а они из коричневых из-за долгой носки превратились в рыжие, швы истерлись и стали белесыми. Боб проводил мой взгляд на свои перчатки и поправился:

− Нет, баб я меняю чаще, чем перчатки.

В конце пятидесятых годов уже можно было где-то найти новомодные штучки, но торговля в целом не могла одеть и обуть человека прилично в едином стиле или хотя бы в общепринятом стиле.

Шахтеры со своей зарплатой уже могли купить по блату мотоцикл, начальники приобретали «Волги», «Победы», «Москвичи». У нас в общежитиях в красных уголках стояли черно-белые телевизоры с небольшими экранами, приемники с вмонтированными проигрывателями, но в целом бытовая техника оставалась убогой. О насыщении товарами для довольно скромных потребностей и говорить нечего. Экономика страны не приспосабливалась для людей, а только для определенных государственных задач. В идеологии всячески бичевалось потребительство, как признак мещанства и перерождения советского человека, которому надлежало думать только об интересах государства. Советский человек понимал это в годы войны и в первый период после нее, когда восстанавливалась страна. Затем действовал еще страх перед новой войной. Но шла смена поколений, страх перестал потихоньку притупляться, а нормальные стимулы не развивались, не входили в жизнь. Зато легко приходили другие соблазны и почти биологические стимулы — в том числе пьянство.

Европа никогда не знала так называемых коммунальных квартир, когда семья владеет одной или двумя комнатами но с общими коридорами, туалетом, ванной, кухней. И в таких условиях прожило несколько поколений. И до сих пор государство не потрудилось экономически и психологически заинтересовать российского человека в решении его жилищной проблемы. Между прочим, экономический кризис в мире в 2008 году начался с того, что в США погорели банки и связанные с ними компании, американские семьи из-за слишком доступных кредитов на жилье. У американцев уже сейчас приходится по 40 квадратных метров жилья на человека, куда еще больше? Там могут пережить кризис, потому что над людьми не капает, там не может быть голода — расходы на питание составляют десятую часть доходов семьи (у нас — 80%).

Я веду все к тому, что сравнительно большие деньги, которые зарабатывали шахтеры не вели к существенному изменения жизни, быта и заинтересованности. Я бывал в домах старых горняков, которые много лет получали высокую зарплату, но в их квартирах не чувствовалось ни особого комфорта, ни дорогих вещей для себя и наследников. Элементарная мебель у всех одна и та же. Хорошо, если близко колонка с водой. Без труда, правда, закупали уголь, но использовался он как сотни лет назад — топить печку. В санатории можно было попасть только по профсоюзным путевкам и довольно редко. За солидными покупками ездили в Киев и Москву, если там найдешь, где переночевать.

Все это я рассказываю, чтобы понять, почему деньги не становились главным притягательным условием для молодых парней, которые ежегодно прибывали на шахту и через год-два или три года уезжали туда, где жили до Донбасса. В основном это были демобилизованные солдаты. Достаточно было поработать по-настоящему два года, чтобы разочароваться в нечеловеческих условиях труда. После демобилизации приезжало много кавказцев. Они если и пили, то больше пиво, жили обособлено по своим национальностям, не заводили особой дружбы ни с местными, ни с украинцами и русскими в общежитии. Признавались, что у них на Кавказе можно стать уважаемым только с деньгами. Не знаю, сколько они накапливали денег за год, но на другой год уже не оставались, видимо, считали что уже стали уважаемыми.

Автор Галкин Игорь Александович. Содержание воспоминаний.

Предыдущая глава:
Парень из Иваново
← + Ctrl
Следующая глава:
Редакторская работа
Ctrl + →
Воспоминания папы
Цена денег
Напишите письмо
© Галкин Вадим. 2007−2015.      Яндекс.Метрика

Портфолио

Коттеджный поселок «Медное»

Тверское городское БТИ

АН «Наш Дом»

Книги

Воспоминания папы

Учебник для заказчика сайта

Учебник для учителя

Интернет торговля

Рассылка email-писем с ePochta

Популярность покупок в Интернете сегодня

Торговля товарами из Китая — идея для заработка в Интернете

Моби-С: 1С на планшете

Мысли о веб-дизайне

Как создать шаблоны для сайтов с помощью фотошопа?

Секреты юзабилити интернет-магазинов

Изготовление пластиковых карт в Москве: как осуществляется печать изделий

О продвижении сайтов

Аудит сайта – как не дать порталу исчезнуть

Методы продвижения сайтов

Создание и продвижение сайтов